Историко-богословское значение отдельных предметов алтарного убранства

Церковная история · ~7163 слов

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования

Тема исследования, посвященная историко-богословскому значению отдельных предметов алтарного убранства, достаточно широка. Раскрыть эту тему позволяет фокусировка внимания на отдельных предметах алтарного убранства, в частности, на литургическом текстиле, имеющем непосредственное отношение к алтарю. Среди таких предметов – алтарная завеса, покровцы малые и покров большой, облачение престола, воздух и др. Такие предметы, как важные принадлежности алтаря, являются «знаками литургического переживания земной жизни Христа»¹.

Истоки использования литургических тканей в богослужебной практике Православной Церкви содержатся в византийских временах, когда достаточно часто в храмах сооружался киворий – навес над престолом, размещенный на нескольких колоннах и служащий образом гроба Господня, места, где Спаситель был погребен а затем воскрес. Несмотря на то, что в современных храмах кивории практически нигде не сохранились, продолжается использование самых разных видов литургической ткани, служащей в византийские времена для оформления кивория и алтарного пространства в целом.

О большом распространении литургического текстиля в византийской практике свидетельствуют и результаты филологических исследований. Так, отмечается более десяти синонимов на греческом языке, относящихся к термину «храмовая завеса», что говорит о необходимости частого использования этого слова, а значит – и самой храмовой завесы, в различных ее вариантах. Кроме того, многие понятия, относящиеся к другим видам церковного текстиля, применялись в качестве синонимов к слову «завеса» – например, «покров», «индитья», «воздух», «пелена». Г. Добронравов отмечает, что эти понятия частично впитали в себя символический смысл термина «храмовая завеса».²

Специалисты по истории Церкви обращают, прежде всего, внимание на процесс возникновения и использования литургических тканей в Византии и в Русской Православной Церкви. Например, Ю. В. Ефремова отмечает, что изучение истоков формирования алтарной преграды «дает возможность глубже понять символику и структуру интерьера православных храмов и увидеть в полноте специфику развития архитектуры малых форм»³.

Богословские и исторические исследования фокусируются на вопросах символики литургического текстиля, во многом опираясь на труды XIX–XX веков, в частности, Е. Е. Голубинского, который исследовал богослужебное назначение храмовых завес как части внутреннего убранства церквей. Профессор подчеркивает греческое влияние на образ храмовых завес, используемой в Русской Православной Церкви: «В Греции алтарные или собственно престольные завесы бывали очень богатые, не просто шелковые, но вытканные и вышитые золотом, с вытканными или вышитыми священными изображениями…Вероятно, что такие завесы бывали и у нас, ибо, имея деньги, их без труда можно было приобретать из Греции»⁴.

В свою очередь, современные искусствоведы также делают вклад в изучение иконографии литургического текстиля, устанавливая влияние ветхозаветной и античной традиций на символику храмовой завесы, изучая эволюцию алтарных завес в общем процессе развития литургических тканей. В частности, Ю. Г. Матвеева, исследуя композицию катапетасмы, приходит к выводу, что «главная идея, развивавшаяся в композициях церковных покровов от древних завес до позднейших воздухов–это объяснение таинства Евхаристии как тайны Тела Христа через Его воплощение, смерть и Воскресение, создание Церкви и литургическую бескровную Жертву»⁵.

Этот же автор подчеркивает актуальность исследования текстильных предметов алтарного убранства как уникальных произведений искусства, обладающих сложной иконографией, сложной символикой и историей. «Этот синтез сделал востребованным изучение таких произведений в самых разных гуманитарных областях, поскольку через анализ и понимание этих артефактов постигается мировоззрение, философия, искусство, история, развитие богословия и литургики, особенности церковного обихода и социально-культурные традиции христиан предшествующих эпох»⁶, – подчеркивает Ю. Г. Матвеева.

Большое значение для развития практики использования во время богослужения различных литургических тканей имеет такой вид храмовой завесы как катапетасма (греч. καταπέτασμα) – занавес, расположенный непосредственно за Царскими вратами в алтарном пространстве храма. На протяжении богослужения, в зависимости от его части, катапетасма закрывает и открывает вход в алтарь и содержит в себе глубокое символическое значение.

Символизм катапетасмы связан с широким диапазоном образов, в соответствии с той или иной частью литургии, а течение которой храмовая завеса закрывается три раза. Во-первых, после Великого входа, когда закрытая завеса символизирует камень, затворяющий гроб Христа, снятого с Креста. Во-вторых, перед причащением священнослужителей – непостижимым таинством не только для людей, но и для ангелов. В-третьих, катапетасма закрывается по окончании богослужения, что символизирует тайну свершения истории Нового Завета.

Это краткое описание символики использования катапетасмы – основа для более глубоких исследований, которые продолжаются в XXI веке совместными усилиями богословов, историков и искусствоведов.

Степень научной разработанности проблемы исследования.

Исследованию истории, символики, художественным особенностям и богослужебному использованию тканевых предметов алтарного убранства посвящен ряд работ, начиная с начала ХХ века.

Располагая эти работы в хронологическом порядке, прежде всего, стоит отметить труд священника Г. Добронравова «История катапетасмы»⁷ (1912), опубликованного более 100 лет назад, но на который до сих пор ссылается большинство современных авторов. В своем труде Г. Добронравов, используя в качестве источников различные древние богослужебные книги, аргументирует версию о том, что некоторые действия священнослужителей с возду́хами берут свои истоки от действий, производимых с алтарной завесой.

Работа священномученика Илариона (Троицкого) «История плащаницы»⁸ (1912) посвящена истории развития плащаницы, которая началась с использования воздухов. Как предполагает автор, предшественником воздухов могла быть именно храмовая завеса, которую в определенный момент богослужения полагали на престол.⁹

В 2000-м году выходит статья А. М. Лидова, в которой автор изучает ткани над престолом из Софии Константинопольской¹⁰, в 2009-м году – статьи Ю. В. Ефремовой¹¹¹², в которых также история и символика храмовой завесы иллюстрируется конкретными примерами. В 2014-м году Н. Л. Павлов в соответствующей статье¹³ исследует развитие темы алтарной завесы в архитектуре русского храма.

К исследованиям исключительно филологического характера относится статья Е. М. Верещагина «Остромиров апракос о завесах Иерусалимского храма»¹⁴ (2008), в которой автор анализирует присутствие слова «катапетасма» в Остромировом Евангелии.

Целый ряд исследований, посвященных изучению церковных тканей в целом и катапетасмы в частности, принадлежит авторству Ю. Г. Матвеевой. Особую ценность ее работам придает уникальный исследовательский подход, а именно – сочетание практических знаний о процессе создания литургических тканей с теоретическим изучением древних источников.

Ю. Г. Матвеева является автором цикла лекций (2015), посвященных развитию литургических тканей, их традиции, семантике, обиходу, иконографии¹⁵. К другим работам на указанную тему относятся статьи Ю. Г. Матвеевой «Некоторые разновидности ранневизантийских церковных завес»¹⁶ (2014), «Ранневизантийский алтарный киворий»¹⁷ (2015). А также статья «Завеса»¹⁸ (2008), опубликованная в Православной Энциклопедии, статья «Прообразы храмовой завесы и иконография византийских литургических текстильных произведений VI в.»¹⁹.

Одной из последних работ Ю. Г. Матвеевой на отмеченную тему является статья «Расположение завес в алтарном пространстве св. Софии Константинопольской: целостная концепция образа»²⁰, в которой автор анализирует греческие тексты и на основе этого анализа доказывает, что храмовая завеса в Византии составляла центр алтарного образа.

Итак, история и символика тканевых предметов алтарного убранства достаточно глубоко исследована ограниченным кругом специалистов XX–XXI века. Упомянутые труды можно условно классифицировать на следующие категории: 1) исторические исследования; 2) богословские исследования; 3) исследования искусствоведов. Во многих исследованиях эти три направления совмещены.

Вместе с тем, ощутим недостаток комплексного исследования, в котором отражаются все аспекты использования тканевых предметов алтарного убранства и совмещаются исторический, богословский, художественный, символический смыслы. Кроме того, необходимо дополнить существующие исследования, посвященные богословию литургических тканей, другими примерами предметов алтарного убранства. Данная выпускная квалификационная работа призвана в определенной степени восполнить этот недостаток. А именно – в работе будут проанализированы не только происхождение символика литургического текстиля в целом, но и проиллюстрировано его богословское содержание на конкретных предметах алтарного убранства: катапетасме, покровцах, облачении жертвенника и престола.

Объект исследования: литургика.

Предмет исследования: историко-богословский анализ отдельных предметов литургического убранств.

Цель исследования: определить происхождение, символику и употребление отдельных предметов алтарного убранства, на примере катапетасмы и других элементов.

Для достижения поставленной цели были определены следующие задачи исследования:

1) исследовать византийские истоки происхождения литургического текстиля;

2) отметить особенности терминологии и эволюции литургических тканей;

3) выявить свидетельства Священного Писания о храмовых завесах;

4) изучить художественные особенности, иконографию и богослужебное предназначение катапетасмы;

5) установить богословское значение таких предметов литургического текстиля как покровцы и облачение жертвенника и престола.

Теоретико-методологические основы исследования. В процессе исследования применялись следующие методы: сравнительно-сопоставительный, теоретико-аналитический метод, исторический. С целью выявления общего взгляда по данному вопросу использован системный метод. Методы дедукции и индукции – для того чтобы проработать поставленные задачи в деталях и сформулировать выводы.

Структура работы состоит из Введения, Основной части в трех главах, Заключения и Списка использованной литературы и источников.

ГЛАВА 1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЛИТУРГИЧЕСКИХ ТКАНЕЙ

1.1. Литургические ткани как наследие Византийской традиции

Одним из первых упоминаний об использовании тканевых предметов алтарного убранства в литургическом церемониале христианской церкви являются сообщения о церковном текстиле, преподнесенном императором в дар для храма Святой Софии Константинопольской. При описании события освещения этого храма упоминается наличие множества видов тканей, подаренных по случаю этого события. Значимость этой информации заключается также и в том, что она свидетельствует о практике использования церковных тканей в столице Византии, а значит, и по всей территории империи.

Исследователь Р. Ф. Тафт, выявляя свидетельства об использовании храмовых завес в источниках греческого происхождения, заключает, что «свидетельства о наличии завес на дверях, ведущих в храм…или между колоннами сени над престолом, появляются в V столетии в Сирии, а в Константинополе лишь в начале II тысячелетия»²¹.

Ю. Г. Матвеева, анализируя текст греческого источника, свидетельствующего о раннем использовании храмовой завесы в византийском богослужении, приводит собственный перевод данного текста, основанного на филологическом анализе. «На праздник обновления храма поднес император Констанций Август приношения многие: священные сосуды золотые и серебряные большие и, усыпанные драгоценными камнями, золотые завесы к святому престолу многие, еще же и к дверям церковным завесы золотые различные, и к их пилонам снаружи золотые вышитые»²², – говорится в греческом источнике.

Вышеприведенный фрагмент свидетельствует о наличии нескольких видов церковного текстиля, который использовался в византийском храме и размещался либо на двери, либо на престоле, либо на колоннах храма. Эти свидетельства отражены в византийской иконографии, в которой можно увидеть ткани, расположенные между столбами кивориев (Приложение 1), ткани на двери храма (Приложение 2), занавесы на колоннах (Приложение 3). Как отмечает Ю. Г. Матвеева, «проблема состоит в том, что в большинстве случаев письменные источники не позволяют точно определить, где именно располагались и что собой представляли упоминаемые в них ткани»²³.

При этом стоит отметить, что последовательность перечисления даров в вышеприведенном тексте не случайна, но свидетельствует об иерархии ценностей каждого из упомянутых предметов алтарного убранства. Так, главное место занимают литургические сосуды, после которых упоминаются храмовые завесы именно для престола, а затем уже другой текстиль, служащий завесой для дверей и пилонов храма. Это говорит о первостепенной значимости завесы для престола. Кроме того, весь «набор» тканей и священных сосудов получают в дар одновременно, что говорит о единстве, неразрывности данного комплекта алтарного убранства и его значимости для литургической жизни.

[…полный текст раздела — в работе, написанной под заказ]

1.2. Особенности терминологии и эволюция литургических тканей

Изучая алтарное оформление в храме Св. Софии, многие отечественные исследователи подчеркивают, что истоки русской традиции содержатся именно в Византии. «Константинопольский образец делает возможным существование древнерусских катапетасм, хотя новгородскому паломнику, будущему архиепископу Антонию, они и не были известны. В любом случае, литургический смысл и иконографические программы антепендиумов и катапетасм, предалтарных и надпрестольных образов, должны были быть очень близки»²⁴, – приходит к выводу А. М. Лидов.

Свщмч. Иларион (Троицкий) предполагает, что завеса кивория, возможно, является предшественницей будущего воздуха, поскольку в дальнейшем завеса кивория могла располагаться и на престоле. «По крайней мере, некоторые данные указывают на какую-то связь между воздухом и катапетасмой, и ничто не препятствует представлять эту связь в виде происхождения первого от второй»²⁵, – отмечает свщмч. Иларион. Он предполагает также, что в некоторых храмах над престолом вообще не было кивория, что не позволяло повесить завесу, которую поэтому приходилось класть непосредственно на престол. Кроме того, иногда пилоны кивория изготавливались настолько тонкими, что, расположенные по углам престола, они не создавали большой сени, а только непосредственно на самом престоле.

Об этом говорит также и Е. Е. Голубинский, когда отмечает, что «такой способ устроения кивория, которого в России ему видеть не приходилось, у греков не только употребителен наряду с другим, но и преобладает над ним»²⁶.

Завесы, которые располагались на кивориях, постепенно уходили из византийской практики²⁷, и свидетельства о литургических тканях, содержащиеся в различных древних источниках, часто относились к другим видам литургического текстиля. Так, в творении св. патриарха Германа свидетельство о завесе-воздухе передано следующими словами: «Верхний покров, или воздух, соответствует камню, которым Иосиф закрыл гроб и который запечатан был стражей Пилата»²⁸. В данном источнике св. Герман рассказывает о храмовой завесе, упоминая и катапетасму, в том числе, в смысле использования этого литургического текстиля как «верхнего покрова».

Опираясь на текст св. Германа, исследователи Г. Добронравов²⁹ и В. Троицкий³⁰ делают вывод о том, что катапетасма в византийской практике постепенно развивается в воздух. Однако современный исследователь Ю. Г. Матвеева критически рассматривает эту версию, подчеркивая, что необходимо более тщательно изучить устройство алтарных завес византийского периода, а именно – их расположение. Это позволит с большей точностью определить, какие именно предметы текстильного убранства алтаря подразумеваются в древних источниках.³¹

[…полный текст раздела — в работе, написанной под заказ]

ГЛАВА 2. СИМВОЛИКА ХРАМОВОЙ ЗАВЕСЫ

2.1. Свидетельства Священного Писания о храмовых завесах

Храмовая завеса являлась одним из важнейших атрибутов ветхозаветного богослужения. В Священном Писании содержится описание храмовой завесы как ткани, размещаемой на основательных колоннах для того, чтобы отделить основное пространство ветхозаветной скинии от Святое Святых.

В книге Исход упоминание о храмовой завесе содержится в повествовании, передающем указания Бога пророку Моисею о строительстве и оформлении первой скинии. Так, храмовая завеса представляла собой ткань «из голубой, пурпуровой и червленой шерсти и крученого виссона» (Исх. 26:31). На завесе «искусною работою должны быть сделаны … херувимы» (Исх. 26:31). Согласно Иосифу Флавию, четыре цвета и разновидностей тканей, используемых в храмовой завесе, символизируют четыре стихии – огонь, воду, воздух, землю.³²

Красота, многообразие красок и материалов, используемых при изготовлении завесы, по мнению святителя Кирилла Александрийского, символизирует Самого Спасителя. «Украшение же и многообразная красота в ней есть Христос, единый по естеству, но во многих и различных образах мыслимый…А что на кожах было изображение Херувимов, то это обстоятельство очень хорошо указывает, быть может, на союз нижних с вышними и на единение Церкви земной с силами небесными»³³, – объясняет свт. Кирилл Александрийский, применяя в этом случае метод анагогического толкования Священного Писания.

Далее в книге Исход сообщается, где должна быть размещена храмовая завеса – на четырех позолоченных столбах, каким образом – на золотых крючках. При этом основания столбов должны быть серебряные. «И повесь завесу на крючках и внеси туда за завесу ковчег откровения; и будет завеса отделять вам святилище от Святаго Святых» (Исх. 26:33) – сообщается в Священном Писании о предназначении храмовой завесы.

Святые отцы Церкви, комментируя это наставление Бога о предназначении храмовой завесы, обращают внимание на ее значимость как хранительницы сокровенного, святого, недоступного для понимания человеческим умом. Так, свт. Григорий Нисский предостерегает от излишней пытливости ума, стремящегося постичь то, что находится за пределами человеческого –в Святая Святых: «Если же внутренность скинии, называемая: святое святых, для многих недоступна: то и сего не почитаем противоречащим последовательности наших разумений. Ибо истина сущих действительно есть нечто святое, даже святое святых, и для многих неприкосновенное и неприступное»³⁴.

[…полный текст раздела — в работе, написанной под заказ]

2.2. Художественные особенности и иконография катапетасмы

К наиболее ранним иконографическим изображениям катапетасм относятся коптские завесы IV–V вв. На одной из них (см. Приложение 4) в центре, в окружении насыщенного растительного декора, размещена птица феникс. Птица Феникс символизирует воскресшего Спасителя, Который дарит вечную жизнь и всем верующим в Него христианам посредством обильной пищи. Такие изображения, выполненные на завесах в очень праздничном стиле, несут в себе и языческие элементы, однако наличие перекрестий на цветах свидетельствует о христианском понимании этих символов. Иконография ранних завес использует разнообразные символы, напоминающие о Христе.

Стоит подчеркнуть, что растительный орнамент, который очень рано появляется в декоре храмовых тканей, в дальнейшем «станет одним из важных символов в иконографии завес»³⁵. Поэтому стоит более подробно раскрыть символический смысл данного орнамента – изображение цветов мальвы, а также их бутонов и листьев.

Мальва – это цветок, который употребляли в пищу в самые древние времена, а также использовали его в погребальных ритуалах, воспринимая цветок как источник жизни для усопших. Античные авторы и ученые, такие как Гесиод и Пифагор упоминали в своих произведениях цветок мальвы. Так,Гесиод был первым, кто сообщил о применении мальвы, а Пифагор фактически наделял этот цветок божественными, мирообразующими свойствами, объединяющими всю Вселенную. «Самое священное – лист мальвы»³⁶, – говорил Пифагор.

Христианская «адаптация» образа цветка мальвы иллюстрируется на многих храмовых завесах раннего периода. На каких-то из них цветок размещается по всем сторонам креста, на других – используется перекрестие, размещенное на середине цветка (см. Приложение 5). Согласно христианской традиции, цветок мальвы напрямую связывался с пищей, которая приводит к вечной Жизни – а именно – с таинством Причащения. Таким образом, цветок не теряет своего живоносного, животворящего смысла, которым был наделен в античности, но развивает этот смыл в христианстве. Цветок, изображаемый на ткани катапетасмы, напоминает о спасении, которое дарует Евхаристия, соединяя верующих со Спасителем, Который пострадал на Кресте, а затем воскрес и победил смерть. «Чтобы избежать двусмысленности в выражении этих идей, в цветке стилизованно акцентируется крестообразная форма и аллюзии, связанные с хлебом…Цветы мальвы хоть и имели в реальности пять лепестков, в своей общей массе пятном воспринимались как цветы крещатые»³⁷, – отмечает Ю. Г. Матвеева.

Значимым аспектом символики цветов и хлеба, отражающейся в иконографии храмовых завес, является способ их размещения в священном пространстве. В частности, такие изображения размещались над входом в алтарь, непосредственно над киворием, а также на саркофагах и сверху погребальных ниш. Исследователь М. А. Бобрик обращает внимание на то, что «в античных погребальных сооружениях образ трапезы бессмертия…помещался над символическим входом/дверью в загробный мир и над самим захоронением»³⁸.

[…полный текст раздела — в работе, написанной под заказ]

2.3. Использование катапетасмы в богослужении

Катапетасма имеет свое четко регламентированное богослужебное определение.

Исторические источники позволяют говорить о довольно раннем существовании алтарной завесы³⁹. Самая верхняя граница этого времени – шестое столетие, позднее она существовала во всех восточных христианских Церквях, что является точно известным фактом. С этим же связано включение новых молитв на завесу в чины восточных литургий. Однако исторических свидетельств о использовании завесы за богослужением Константинополя до X века не сохранилось. На Западе катапетасма и вовсе не получила распространения⁴⁰.

Сведения о появлении завесы довольно разнятся в силу исторической давности, однако Предание сохранило следующее повествование об установлении завесы: ее впервые повелел употреблять святитель Василий Великий с практической целью: чтобы сослужащие не отвлекались на мирян в храме. Повествование об этом находим в житии святителя Василия Великого: «Однажды, когда Василий служил и возносил Святые Дары, обычного знамения с голубем, который своим сотрясением указывал сошествие Святого Духа, не было. Когда Василий размышлял о причине сего, то увидел, что один из диаконов, державших рипиды, смотрел на одну женщину, стоявшую в церкви. Василий повелел тому диакону отступить от святого жертвенника и назначил ему епитимию – семь дней поститься и молиться, проводить целые ночи без сна в молитве и из имения своего раздавать милостыню нищим. С того времени святой Василий повелел устроить в церкви пред алтарем завесу и перегородку, для того чтобы ни одна женщина не могла смотреть в алтарь во время совершения божественной службы; непослушных же повелел выводить из церкви и отлучать от святого причащения»⁴¹.

Интересно и то, как это замечание растолковывает сам святитель Димитрий Ростовский – переводчик жития святителя Василия Великого: «Завесы были, собственно, устроены пред тем отделением храма, где стояли женщины; эти завесы опускались во время совершения таинства Евхаристии, и женщинам под угрозою удаления из храма, запрещено было в это время приподымать их. Алтарь же от остального пространства церкви отделяла сквозная решетка, которая и превратилась впоследствии в нынешний иконостас»⁴²

Завеса меняла свое местонахождение и осмысливалась по-разному. После X века она становится непременным атрибутом Константинопольского богослужения и помещается на теперешнем месте в иконостасе⁴³, однако сохраняется и другая практика, по которой завеса обвешивается вокруг кивория. Такая практика существует в афонских монастырях, где распространены кивории над престолом. Исследователи отмечают, что наиболее ранней и распространенной практикой является покрытие завесами именно кивория. Киворий представляет из себя четыре столба, которые в форме четырехугольника ограждают престол. Между столбами кивория и вешались завесы. «Повеление же Божие относительно Святаго Святых и выделение сакрального пространства вокруг престола в христианском храме воплощались в виде четырех столбов кивория с катапетасмами между ними. Одной из причин такой интерпретации могло быть неуказанное в библейском тексте геометрическое расположение в плане четырех столбов с завесами, что допускало их размещение и в ряд, и четырехугольником, как в кивории»⁴⁴. Завесой завешивались все тронные места императора, что находим в исторических сведениях⁴⁵. Тем более для человека той культуры было бы непонятным, если престол Царя Бога был бы лишен завесы.

[…полный текст раздела — в работе, написанной под заказ]

ГЛАВА 3. БОГОСЛОВСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ

ОТДЕЛЬНЫХ ПРЕДМЕТОВ ЛИТУРГИЧЕСКОГО ТЕКСТИЛЯ

3.1. Покровцы, антиминс и илитон

На сегодняшний день, кроме покровцов, на престоле полагаются следующие предметы из текстиля:

1. Покровцы (два малых и воздух)

2. Илитон

3. Антиминс

4. Плащаница (в дни Страстной седмицы и Пасхи)⁴⁶.

[…полный текст раздела — в работе, написанной под заказ]

3.2. Облачение жертвенника и престола

На сегодняшний момент престол имеет следующее облачение:

1. Катасарка (на слав. «срачица», что дословно переводится как нижняя одежда, приплотие). Символизирует плащаницу, в которую было обернуто Тело Спасителя. Представляет из себя ткань белого цвета, которой полностью покрывается престол до пола. После этого престол опоясывается вервием (веревкой длиной в сорок метров).

2. Индития – это богато украшенная верхняя одежда престола, в современной практике это облачение выполняется из разных богослужебных цветов (красный, черный, фиолетовый, желтый, белый, зеленый, голубой) чтобы соответствовать цвету облачения духовентства. Начиная с XIII века на Руси стала распространяться практика «твердой» индитии – когда вместо матерчатого полотна престол облагается деревянным или железным окладом.

3. Пелена – это «покрывало», которым покрывается верхняя часть перстола. Этот вид облачения престола появился в совсем недавнее время и используется как верхняя часть индитии. В символических трудах и у литургистов мы не находим сведений о данном виде облачения.

Жертвенник имеет тоже самое облачение, что и престол⁴⁷.

[…полный текст раздела — в работе, написанной под заказ]

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В ходе выпускной квалификационно работы было рассмотрено историко-богословское значение некоторых элементов церковного убранства, что делалось согласно цели «определить происхождение, символику и употребление отдельных предметов алтарного убранства, на примере катапетасмы и других элементов». Для этого были решены поставленные задачи, а именно:

Исследованы византийские истоки происхождения литургического текстиля. Первые сведения о завесах находим в V веке. Так, одним из первых упоминаний об использовании тканевых предметов алтарного убранства в литургическом церемониале христианской церкви являются сообщения о церковном текстиле, преподнесенном императором в дар для храма Святой Софии Константинопольской. Исследователи отмечают наличие нескольких видов церковного текстиля, который использовался в византийском храме и размещался либо на двери, либо на престоле, либо на колоннах храма. Наиболее распространенной была традиция отгораживать в храме Святая Святых при помощи храмовой завесы. Таким образом, храмовая завеса как ткань, отделяющая алтарь от остального храмового пространства является древнейшим видом церковного текстиля

Отмечены особенности терминологии и эволюции литургических тканей. Главная особенность терминологии заключается в том, что сегодня невозможно ясно понять древних авторов. Как в постановлениях соборов, так и в Апостольских правилах и других исторических источниках видится терминологическая неопределенность. Катапетасма, воздух, покровцы и другие элементы алтарного текстиля могут обозначаться одним термином. Сложность исследования также заключается в тесном историческом переплетении и облачения престола и жертвенника, и завес, и напрестольных покровцов и так далее. Однозначно можно отметить, что храмовая завеса, используемая еще в византийской литургической практике, является предшественницей многих других видов церковных тканей

Выявлены свидетельства Священного Писания о храмовых завесах. Уже в Священном Писании Ветхого Завета находятся широкие сведения об использовании завес за ветхозаветным богослужением: как в Скинии, так и в Храмах (первом и втором). Довольно пространные сведения об этом находим уже в Пятикнижии Моисеевом (хотя и в других Ветхозаветных книгах, например, в первой Маккавейской). В книге Исход упоминание о храмовой завесе содержится в повествовании, передающем указания Бога пророку Моисею о строительстве и оформлении первой скинии. Там сообщается, где должна быть размещена храмовая завеса – на четырех позолоченных столбах. Святыми отцами-экзегетами, отмечалась неприкосновенность той части храма, которая находится за завесой. Также в книге Исход сообщается и о других покрывалах, применяемых для оформления скинии. Кроме того, в дальнейшем повествовании книги Исход содержится указание об изготовлении верхнего покрова скинии «из кож синих» (Исх. 26:14), что подразумевает водонепроницаемость материала. Таким образом, согласно наставлениям Господа, катапетасма, или храмовая завеса, представляла собой в качестве одного из нескольких покрывал, используемых для богослужения в скинии. Это был ее внутренний покров.

Изучены художественные особенности, иконография и богослужебное предназначение катапетасмы. Катапетасма появилась в христианских церквях не позднее VI столетия по Рождестве Христовом и была более распространена на Востоке, чем на Западе. Предание связывает ее появление с деятельностью предстоятеля Константинопольской Церкви Святителя Василия Великого, что отражено в его житии. Однако в Константинопольском богослужении вплоть до десятого века употребление катапетасмы было редким. При этом выделяют несколько различных положений этой священной завесы, из которых наиболее древнее – между столбов кивория (престол символизировал престол Великого Царя, вокруг которого подобалось быть завесе). Сегодня эта практика сохраняется в редиких монастырях, особенно на Афоне. Наиболее распространенная сегодня практика – использование завесы за царскими вратами. В традиции Русской Православной Церкви завеса может выполняться из различных богослужебных цветов, чтобы соответствовать цвету облачения духовенства, в другие православных восточных церквях цвет завесы – красный. На ней может изображаться Крест или другие священные изображения. Особо были выделены изображения, символизирующие Христа: Птица Феникс (символизирует воскресшего Спасителя), разнообразные символы, напоминающие о Христе, растительный орнамент, цветы в виде хлебов, те же символы, которые используются на просфорах. А также и другие святые вместе с Господом: Богородица с Младенцем, Христос с апостолами, Христос в архиерейском облачении, изображения ветхозаветных пророков, изображение благословляющего Христа, а также уникальные завесы с изображением местных особо чтимых святых (например, св. Иоанна Новгородского). Таким образом, символика иконографии храмовых завес тесно связана с раннехристианской символикой в целом. Символическое толкование катапетасмы в основном сводится к ее пониманию как плащанице Господней. Богослужебное употребление ясно описано в двадцать третьей главе Типикона – катапетасма закрывает от взгляда молящихся Алтарь.

Установлено богословское значение таких предметов литургического текстиля как покровцы и облачение жертвенника и престола. Сегодня на престоле и жертвеннике находятся следующие облачения: катасарка (или по-славянски, срачица), вервие (веревка, которой опутывается престол с катасаркой), индития и как нововведение «пелена» – по сути «покрывало», которым престол или жертвенник покрывается сверху, по сути то же самое, что и индития, только сверху. Срачица и индития имеют глубокое символическое значение и обозначают как одежды Самого Христа, так и Его плащаницу. Богослужебное употребление их: покрывать престол. Сегодня также распространены железные и деревянные «облачения» для престолов и жертвенников, также известны каменные престолы. В этом случае твердым материалом заменяется индития по бокам престола, а верхнаяя часть застилается пеленой. Покровцы (два малых и воздух), илитон и антиминс также имеют древнюю историю, символическое толкование и важное употребление за Богослужением. Все они тесно переплетены между собой в истории. Покровцы малые изначально появились в самые первые времена существования Церкви (не позднее третьего века) и применялись с практическим значением, чтобы в Потир или на дискос не сели насекомые или не попала пыль. Воздух появляется не раньше V века, когда используется более в символическом значении (обозначает плащаницу Господню) и покрывает и Потир и дискос. Сегодня воздух имеет небольшие размеры, однако до XVII века на Руси и в Греции были известны большие воздухи длиной до двух метров. Илитон исторически представлял собой скатерть на том престоле, где совершалась Евхаристия, он также символизировал Плащаницу Господню, а сведения о его употреблении и символические толкования находим в самые ранние времена: IV-V вв. В шестнадцатом веке в илитон стал влагаться антиминс, который до этого времени обычно полагался на престоле под индитию, и потому илитон потерял свое значение. Антиминс появился позднее всех прочих элементов и также символизирует Плащаницу Господню. Исторически его боголужебное применение сводилось к тому, чтобы можно было совершать Божественную Литургию там, где нет освященного престола. Однако в современной практике последнее не имеет значение и антиминс используется обязательно.

Таким образом были изучены выявленные аспекты в соответствии с задачами для достижения поставленной цели. В дальнейшем данная работа может быть развита в направлении изучения других элементов Алтарного убранства или изучения истории такого убранства в Западной Церкви.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Источники:

Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. – М.: Издательство Московской Патриархии, 2013. – 1376 с.

Амвросий Медиоланский свт. Собрание творений. – М.: ПСТГУ, 2020. – Т. 8. – 502 с.

Герман Константинопольский, св. Сказание о Церкви и рассмотрение таинств. – М.: Матрикс, 1995. – 87 с.

Герман Константинопольский, свт. Сказание о Церкви и рассмотрение таинств / Вступ. ст. П. Мейендорфа; Пер. и пред. Е.М. Ломизе. – М.: Мартис, 1995. – 89 с.

Григорий Нисский, свт. О жизни Моисея Законодателя или о совершенстве в добродетели. – М.: Храм свв. Космы и Дамиана на Маросейке, 2009. – 108 с.

Деяния девяти поместных соборов, издаваемые при Казанской Духовной академии. – Казань: Типо-литография Императорского Университета, 1901. – 155 с.

Димитрий Ростовский, свт. Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней святого Димитрия Ростовского / 12 книг. – М.: «Ковчег», 2010. – Кн. 3. – 1080 с.

Ефрем Сирин, прп. Творения. – М.: Отчий дом, 1995. – Т. 8. – 481 с.

Иероним Стридонский, блж. Толкование на Евангелие по Матфею [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Ieronim_Stridonskij/tolkovanie-na-evangelie-po-matfeju/27(дата обращения: 01.01.2023).

Иоанн Златоуст, свт. Полное собрание творений (в 12 т.). – СПб.: Издание Санкт-Петербургской Духовной Академии, 1905. – Т. 12. Кн. 1. – 468 с.

Исидор Пелусиот, свт. Творения святого Исидора Пелусиота // Творения св. отцов в русском переводе. Изд. при Московской духовной академии. – М., 1859. – Т. 34. – Ч. 1. – 190 с.

Канон воскресный, глас 1 // Молитвослов [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/molitvoslov/kanon-voskresnyj-glas-1.html (дата обращения: 01.01.2023).

Кирилл Александрийский, свт. О поклонении и служении в Духе и истине // Творения / общ. ред. А. Сидоров. – М.: Паломник, 2000. – Кн. 1. – 733 с.

Кирилл Александрийский, свт. Толкование к Книге Исход, глава 26 // Экзегет: Библия и толкования [Электронный ресурс]. – URL: https://ekzeget.ru/bible/ishod/glava-26/tolkovatel-kirill-aleksandrijskij-svatitel/ (дата обращения: 01.01.2023).

Константинопольский Двукратный Собор (861 г.) [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/pravo/dvukratnyj-sobor-10/ (дата обращения: 01.03.2023).

Симеон Солунский, свт. Премудрость нашего спасения. – М.: Благовест, 2010. – 640 с.

Типикон сиесть устав. – Москва: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2002. – 1200 с.

Феодора епископа Андидского, краткое разсуждение о тайнах и образах божественной Литургии, составленное по просьбе боголюбезного Василия епископа Фитийского. // «Православный собеседник», издание Казанской Духовной Академии. – Казань, 1884. – Часть первая. – С. 376-415.

Литература:

Аверинцев С. С. Собрание сочинений / Переводы. Евангелия. Книга Иова. Псалмы. – Киев: Дух и литера, 2004. – 500 с.

Аверкий (Таушев), архиеп. Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. Четвероевангелие. – М.: ПСТГУ, 2010. – 840 с.

Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев). Беседы на Евангелие от Марка, прочитанные на радио «Град Петров» [Электронный ресурс].– URL: https://azbyka.ru/otechnik/Iannuarij_Ivliev/besedy-na-evangelie-ot-marka-prochitannye-na-radio-grad-petrov/41 (дата обращения: 01.01.2023).

Беляев Д. О. Bizantina. Очерки, материалы и заметки по византийским древностям. Книга I. СПб., 1891. 134 с.

Беляев Д. Ф. Ежедневные приемы византийских царей и праздничные выходы их в храм Св. Софии в IX-X вв. // Записки Императорского Русского Археологического общества. – СПб., 1893. – Т. 6. – 310 с.

Библейский культурно-исторический комментарий (в 2 ч.) / Джон Х. Уолтон, Виктор Х. Мэтьюз, Марк У. Чавалес. СПб.: Мирт, 2003. Ч. 1. 982 с.

Бобрик М. А. Икона Тайной вечери над Царскими вратами // Иконостас: происхождение – развитие – символика / Ред.-сост.: А. М. Лидов. – М.: Прогресс-Традиция, 2000. – С. 525–558

Боголепов Д. П. Руководство к толковому чтению Четвероевангелия и книги Деяний Апостольских. – М.: А. Д. Ступин, 1910. – 481 с.

Васильева Т. М. Латеранский фастигиум и генезис алтарной преграды // Иконостас: происхождение – развитие – символика. – М., 2000. – С. 33–51.

Вениамин (Краснопевков-Румовский), еп. Новая Скрижаль или объяснение о церкви, о литургии, и о всех службах и утварях церковных, Вениамина, архиепископа Нижегородского и Арзамасского (1739-1811). В четырех частях. – М.: Издательство Православного Братства Святителя Филарета Митрополита Московского, 1999. – 309 с.

Верещагин Е. М. Остромиров апракос о завесах Иерусалимского храма // Ученые записки Казанского государственного университета. – 2008, Т. 150, кн. 2. – С. 7–18.

Вилкова М. В., Желтов М. диак. Воздух // Православная энциклопедия. М., 2005. Т. 9. С. 184-186. – 752 с.

Гаспаров М. Л. Занимательная Греция: рассказы о древнегреческой культуре. – М.: Б.С.Г.-Пресс, 2005. –590 с.

Гладков Б.И. Толкование Евангелия. – М.: Столица, 1991. – 767 с.

Голубинский Е. Е. История Русской Церкви. – М.: Университетская типография, 1904. –Т. 1. Ч. 2. – 792 с.

Голубцов А. П. Чиновники Холмогорского Преображенского собора. – М.: Имп. О-во истории и древностей рос. при Моск. ун-те, 1903. – 298 с.

Грабар А. Император в византийском искусстве. – М.: Ладомир, 2000. – 328 с.

Григорий (Граббе), еп. Каноны Православной Церкви [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/pravila/kanony-pravoslavnoj-tserkvi-grabbe/15 (дата обращения: 01.03.2023).

Добронравов Г., свящ. История катапетасмы. – М.: Русская печать, 1912. – 25 с.

Евфимий Зигабен. Толкование Евангелия от Матфея, составленное по древним святоотеческим толкованиям. – М.: Сибирская Благозвонница, 2020. – 637 с.

Ефремова Ю. В. Проблема генезиса византийской алтарной преграды // Вестник славянских культур. – 2009, № 3. – С. 112–120.

Желтов М. С. Чин освящения храма и положения святых мощей в византийских Евхологиях XI в. // Реликвии в искусстве и культуре восточного христианского мира. – М., 2000. – С. 111-126.

Желтов М., свящ. Илитон // Православная энциклопедия. – М.: ЦНЦ «Православная энциклопедия», 2009. – Т. 22. – С. 235-236. Служебник. – М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2003. – 464 с.

Зедльмайер Г. Первая архитектурная система средневековья // История архитектуры в избранных отрывках. – М.: ИАА, 1935. – С. 151–199.

Иерусалимская А. А. Ткани собора Cв. Софии в Константинополе (в поэме Павла Силенциария) // Восточное Средиземноморье и Кавказ IV–XVI вв. – Л., 1988.– С. 8–19.

Иларион (Троицкий), свщмч. История плащаницы // Творения (в 3 т.). – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2004. – Т. 3. – 600 с.

Иларион (Троицкий), свщмч. История плащаницы // Творения: в 3 т. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2004. – Т. 3. – 220 с.

Индития // Православная Энциклопедия. – М.: ЦНЦ «Православная Энциклопедия», 2015. – Т. 22. – С. 555.

Иоанн (Рахманов), иером. Обрядник византийского двора. – М., 2002. – 210 с.

Кашкин А. С. Устав православного богослужения: учебное пособие по Литургике. – Саратов: Изд-во Саратовской митрополии, 2010. – 687 с.

Кондаков Н. П. Памятники христ. искусства на Афоне. – СПб.: Тип. Имп. Акад. наук, 1902. – 312 с.

Красносельцев Н. Ф. Сведения о некоторых литургических рукописях. – Казань: типография Императорского Университета, 1885. – 414 с.

Лидов А. М. Византийский антепендиум. О символическом прототипе высокого иконостаса // Иконостас: происхождение – развитие – символика / ред. А. М. Лидов. – М., 2000. – С. 161–206

Лопухин А. П. Толковая Библия (в 7 т.). – М.: Даръ, 2015. – Т. 1. – 7760 с.

Матвеева Ю. Г. Алтарные завесы в эволюции литургических тканей IV–XVI вв. (традиция, семантика, иконография) // «Византийская мозаика»: Сборник публичных лекций Эллино-византийского лектория при Свято-Пантелеимоновском храме / ред. проф. С. Б. Сорочан; сост. А. Н. Домановский. – Выпуск 3. – Харьков: Майдан, 2015. – C. 112–162.

Матвеева Ю. Г. Вклад императора Констанция в Св. Софию Константинопольскую 360 года: покровы или завесы? // Вестник Харьковской Государственной академии. Харков, 2011 (1). – № 10. – С. 89–91.

Матвеева Ю. Г. Завеса // Православная Энциклопедия. – М.: ЦНЦ «Православная Энциклопедия», 2008. – Т. 19. – С. 445–449.

Матвеева Ю. Г. Завеса, называемая «воздух»: терминология и реальный предмет // Древности 2014-2015. Харьковский историко-археологический ежегодник. – Вып. 13. – Харьков: ООО «НТМТ», 2015. – С. 92–98.

Матвеева Ю. Г. Завесы престола Св. Софии Константинопольской: иконография, замысел, традиция // Труды Государственного Эрмитажа. Византия в контексте мировой культуры. – СПб.: Изд-во Гос. Эрмитажа, 2008. – 607 с.

Матвеева Ю. Г. Завесы с узлами: реальный прототип и иконографический символ // В созвездии Льва: Сборник статей по древнерусскому искусству в честь Льва Исааковича Лифшица. – М.: Государственный институт искусствознания, 2014. – С. 596 с.

Матвеева Ю. Г. Некоторые разновидности ранневизантийских церковных завес (по иконографии и текстам) // Вестник ПСТГУ. Вопросы истории и теории христианского искусства. – 2014, Вып. 3 (15). – С. 21–41.

Матвеева Ю. Г. Ранневизантийский алтарный киворий: истоки, прототипы, реальное сооружение и иконографический символ // Вестник ПСТГУ. Вопросы истории и теории христианского искусства. – 2015, Вып. 2 (18). – С. 9–30.

Матвеева Ю. Г. Ткани в поэме Павла Силенциария: индития или завеса? // Вестник Харьковской Государственной академии. – Харьков, 2011 (4). – № 8. – С. 91—94.

Миркович Л. Искусство церк. шитья: Завесы царских врат (катапетасмы) // Убрус: Церковное шитье: История и современность. – 2003, № 1. – С. 29–36.

Настольная книга священнослужителя. – М.: Издательство Московской Патриархии, 1983. – Т. 4. – 824 с.

Никольский К., свящ. Об антиминсах Православной Русской Церкви. – СПб., 1872. – 454 с.

Павлов Н. Л. Алтарь. Ступа. Храм. Архаическое мироздание в архитектуре индоевропейцев. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. – 359 с.

Петров А. С. Группа памятников новгородского шитья середины XVI века. К вопросу об атрибуции вышивок «Мастерской Настасьи Овиновой» // Материалы и исследования / отв. ред. А. Л. Баталов. – М., 2012, Вып. 21. – С. 251–264.

Петровский А. В. Воздух (Покровцы) // Православная богословская энциклопедия. – СПб.: Издание Петроград. Приложение к духовному журналу «Странник», 1902. – Т. 3. – 1200 с.

Покровский Н. В. Церковная археология в связи с историей христианского искусства. – Петроград: Тип. А. Н. Лавров, 1916. – 226 с.

Прилуцкий В., свящ. Частное богослужение в Русской Церкви. – К., 1912. – 202 с.

Протоевангелие от Иакова // Богомыслие: Альманах. – Вып. 8, 1999. – С. 167–180.

Смирнова Э. С. Катапетасма 1555 г.: К иконографической программе окаймления // Осам векова Хиландара: Историjа, духовни живот, кнњижевност, уметност и архитектура. Београд, 2000. – С. 495–503.

Срезневский И. И. Св. София Царьградская по описанию русского паломника конца XII в. // Tруды Третьего Археологического съезда. – Киев, 1878. – Т. 1. – 440 с.

Троицкий В. A. История плащаницы // БВ. 1912. – № 2. – С. 362-396. – № 3. – С. 505. Миркович Л. Искусство церковного шитья: II. Плащаницы // Убрус. – СПб., 2004. – Вып. 2. – С. 31-44.

Уваров А. С. Христианская символика. – М.: Типография Г. Лисснера и Д. Собко, 1908. – 212 с.

Успенский Н. Д. Византийская литургия: Анафора. – М.: Филоматис, 2003. – 347 с.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на книгу Исход // Творения. Т. 1. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. М.: Изд. совет Русской Православной Церкви, 2003. – 439 с.

Шалина И. А. Вход «Святая Святых» и византийская алтарная преграда // Иконостас: происхождение – развитие – символика. – М., 2000. – С. 52–84.

Шалина И. А. Реликвии в восточнохристианской иконографии. – М.: Индрик, 2005. – С. 534 с.

Braun J. Der christliche Altar in seiner geschichtlichen Entwicklung. – Münch., 1924. – Bd. 2. – 110 p.